Кулжабасы, петроглифы

С эпохи ранней бронзы и до современности. Впервые комплекс был открыт в конце 1950-х гг. П.И. Мариковским. Изучается с 2000 г., когда был повторно открыт Р. Сала и Ж.-М. Деомом. Охраняется государством.

Археологический комплекс расположен в ландшафте хребта Кулжабасы, на его относительно крутых склонах с южной экспозицией (спускаются к долине р. Копа). Они окаймляют южный край гор Шу-Иле (Айтау), изобилуют водными источниками. Находится в Кордайском районе Жамбылской области на границе с Алматинской обл.; исследованная территория (1–26 ущелья и шесть ущелий Костобе) – в 230 км по дороге от г. Алматы, в 10–40 км от Отара на запад, в 80 км севернее Бишкека. Прилегает к ж/д станциям Анрахай и Кордай и совместно с продолжением хребта Костобе составляет 29 км в длину. Ландшафт Кулжабасы в ширину 3–3,5 км, он имеет свои закономерности расположения памятников: петроглифы и поселения находятся в горной части, последние – у родников, могильники располагаются у выходов из ущелий (бронза), а также на водоразделах (ранний железный век) вплоть до верхней части хребта.

Это один из крупнейших по площади петроглифо-археологических комплексов в Казахстане с огромным количеством разновременных поселений, укрытий, захоронений и культовых мест, каменных выкладок самого различного назначения. По числу петроглифов уступает Ешкиолмесу, но не по значению совокупности изображений. Наиболее массовым по числу петроглифов является бронзовый век. Среди рисунков выделяются образы быков, в том числе с солнечной символикой на туловище, «солнцеголовые», адоранты, повозки, сцены охоты, ритуалов (в масках) и жертвоприношений, выделяются крупные плоскости с многофигурными композициями, например, более 30 изображений быков разных размеров, другие виды изображений «небесного стада», а также разновременные «картины мира». В нескольких ущельях выделяется ранний пласт петроглифов: изображения сеток, различных знаков, в том числе «гантелеобразных». Уникальны петроглифы сакского времени: «роды» у котла с вертикальными ручками, два рыцаря с полным комплектом вооружения, олени раннесакского времени и т.д. Своей массовостью выделяется гунно-сяньбийский период, есть и уникальные изображения, в частности единороги, косули, переданные в «китаезированном зверином стиле», китайская колесница. Весьма многочисленны «овны» – фарны, которые не отличаются художественной ценностью, но маркируют время особого почитания этого образа. Уникальны и относительно многочисленны петроглифы тюркского периода: всадники со знаменем, сцены поединков, охоты и другие, найдены две рунические надписи, многочисленны знаки-тамги. Кроме того, уникальна сохранность хозяйственных и ритуальных выкладок из врытых мегалитов, ирригационных сооружений, в частности дамб, которые помогут проследить традиции землепользования на протяжении более чем четырехтысячелетней истории.

Разнообразие памятников здесь просто впечатляет: неолитические заготовки у ручья, десятки и сотни крупных и мелких местонахождений петроглифов, поселений, могильников от эпохи бронзы до современности, гидротехнические сооружения для земледелия. Уникальны тюркские эпиграфические памятники и знаки собственности, выбитые здесь на скалах, как и арабографичные надписи, используемые до 1920-х годов, и погребально-поминальные памятники казахов последних 300–400 лет уникальной сохранности, расположенные на землях, которые относятся теперь к их непосредственным продолжателям рода. У мест поселений, в верховьях ущелий, повсюду выбиты тамги (танба) родов ботпай и сейкым. Весьма скоро и некоторые произведения искусства (?) середины – второй половины XX в. приобретут статус памятника, иногда они имеют и авторские подписи.

Безусловно, в единое целое этот комплекс объединяет огромный пласт разновременных петроглифов, что его актуализирует и выделяетиз сотен и тысяч других подобных культурных ландшафтов, где петроглифы отсутствуют или не имеют столь выдающейся ценности. Уникальна и сохранность петроглифов Кулжабасы. В Кулжабасы-Костобе (на обследованной части) был учтен 14 851 рисунок на 2 461 плоскости (по: Р. Сала и Ж.-М. Деому), вероятнее всего, посчитаны (далеко) не все изображения, поскольку многие десятки и сотни изображений едва заметны только при определенном освещении* [В центральном ущелье Танбалы насчитано 3 200 петроглифов, которые были выбиты на 516 плоскостях. Кроме того, имеются еще многочисленные выбивки в разных частях периферии центрального ущелья – еще около 2 000 изображений. В соседнем, компактном Каракыре, по С.А. Потапову, на более чем 900 плоскостях выявлено около 6 000 петроглифов. На площади Аккайнара в 70 км2, по Л. Херманну, выбито 6 100 петроглифов].

Это огромное число петроглифов Кулжабасы и Шу-Илейских гор нуждается в исследовании, документации, презентации, в охране и управлении этим наследием. Трудности заключаются в том, что составная часть комплекса Кулжабасы (Жамбылская обл.) и Аккайнар (Алматинская обл.) разделяются военным полигоном «Отар». Кроме того, земли представляют частные владения. Вместе с тем планируется проведение целого комплекса работ по подготовке номинации комплекса Кулжабасы во Всемирное наследие. Наследие Кулжабасы совершенно уникально: природа, ландшафты, объекты археологии, отражающие разные этапы истории развития человеческого общества. Многие названия ущелий (топонимы), сохранившиеся до наших дней, хранят сведения о совсем надавнем прошлом. связывает» и максимально «обуславливает» единство комплекса с позиций древних и средневековых обитателей Кулжабасы. Уникальна и его сохранность. Сакральное значение некоего образа, выбитого на скале, для древнего мировоззрения – огромно. Именно значимые для духовной культуры сюжеты, знаки и образы выбивались в каждом конкретном случае. Они отличали освоенный обществом сакральный ландшафт от неосвоенного природного ландшафта.

Уникален вид отдельных ущелий, в которых жизнь кипела, судя по огромному количеству поселений и могильников, на берегах высохшего теперь ручья. При этом на скалах огромной сопки нет ни одного петроглифа, как мы полагаем, из-за твердости породы. Но неотъемлемая сакрализация пространства нуждалась во внешнем оформлении культурного ландшафта, его обносили мегалитами – огромными валунами, очевидно, им также была сообщена некая сакральная сила. Таким образом, на примере отдельных ущелий Кулжабасы можно глубже понять как природу сакральности разных эпох, так и ее внешнее оформление.

В Кулжабасы имеется значительное число (7) «солнцеголовых», но что особенно ценно для выявления генезиса этого образа всей Центральной Азии, имеется значительное число антропоморфных дисков «на ножках», на подставке, а также бронзовых зеркал, как отдельно, так и в руках у людей. Это может быть интерпретировано как диски, принимавшие участие в обрядах солнечного культа эпохи бронзы. Подобные образы, отразившиеся на скалах, очевидно, предшествуют этапу сложения иконографического образа «солнцеголового». По своему числу и многообразию образы Кулжабасы трудно сравнить с каким-либо другим памятником региона. Следовательно, Кулжабасы – важнейший памятник изобразительного искусства Жетысу, где складывался и сложился образ «солнцеголового», и это место, безусловно, сакральное.

Источники

Байпаков К.М., Марьяшев А.Н. Петроглифы в горах Кульжабасы. – Алматы, 2004. – 22 с., ил. 86.

Базылхан Н., Железняков Б.А., Херманн Л., Жамбулатов К. Новые находки арабографичных надписей в горах Кулжабасы // Известия МОН РК. Сер. обществ. наук. – 2013. – № 3 (289). – С. 151–155.

Железняков Б.А. К дефиниции понятия культурный ландшафт (применительно к памятникам наскального искусства Жетысу) // Труды КазНИИ культуры: сб. матер. Междунар. научн.-практич. семинар. – Алматы, 2013. – Т. 2: Культурный ландшафт как объект наследия. – С. 18–24.

Железняков Б.А, Базылхан Н., Херманн Л. Новый памятник древнетюркской письменности в горах Кулжабасы (Предварительное чтение) // Известия МОН РК. Сер. обществ. наук. – 2013. – № 3 (289). – С. 147– 151.

Железняков Б.А., Херманн Л. Древнетюркская письменность Кулжабасы // Традиционная и современная этнология Казахстана: матер. Междунар. Научно-методич. конф. «VIII Оразбаевские чтения»– Алматы, 2014. – С. 132–138.

Мариковский П.И. Наскальные рисунки гор Кульджабасы // Новые материалы по археологии и этнографии Казахстана. ТИИАЭ АН КазССР. – 1961. – Т. 12. – С. 78–86.

Марьяшев А.Н., Железняков Б.А. Древности Кулжабасы. – Алматы: Институт археологии им. А.Х. Маргулана, 2014. – 152 с.

Рогожинский А.Е. Памятники наскального искусства Казахстана // Наскальное искусство в Центральной Азии. Тематическое исследование. Ноябрь 2011 / Под ред. Ж. Клотте. Париж. – 385 с. ‑ С. 207–246.

Рогожинский А.Е. Образы и реалии древнеземледельческой цивилизации Средней Азии в наскальном искусстве эпохи бронзы Южного Казахстана и Семиречья // Наскальное искусство в современном обществе. К 290-летию научного открытия Томской писаницы: матер. Междунар. научн. конф. – Кемерово, 2011. – Т. 2. – С. 87–99.

Рогожинский А.Е. Комплекс Кулжабасы: итоги первого десятилетия исследований (2001–2011 гг.) // Известия НАН РК. Сер. обществ. наук. – 2012. – № 3(283). – С. 35–53.

Рогожинский А.Е., Аубекеров Б.Ж., Сала Р. Памятники Казахстана // Памятники наскального искусства Центральной Азии. Общественное участие, менеджмент, консервация, документация. – Алматы, 2004. – С. 45– 94.

Сала Р., Деом Ж.-М. Наскальные изображения Южного Казахстана. – Алматы: «Лаборатория Геоархеологии», 2005. – 150 с.

Сала Р., Деом Ж.-М. Семиологические методы изучения наскального искусства // Наскальное искусство в современном обществе. К 290-летию научного открытия Томской писаницы: матер. Междунар. научн. конф. – Кемерово, 2011. – Т. 2. – С. 109–129.

Самашев З. Петроглифы Казахстана. – Алматы: Өнер, 2006. – 199 с.

Самашев З., Чжан С., Боковенко Н., Мургабаев С. Наскальное искусство Казахстана. – Сеул, 2011. – 464 с.

Hermann L., Zheleznyakov B. The Petroglyphs of Kulzhabasy in Kazakhstan. Osnabrück, Deutschland/E-book. 2012. – 72 p.

Sala R, Deom J.-M. Spatial analysis of the Kuljabasy Arhaeological Complex // Древности Жетысу. Памятники археологии Жамбылского района. – Алматы: «Заповедник-музей «Танбалы», 2016. – С. 73–87.

Hermann L., Zheleznyakov B., Maryashev A.N. New discoveries at Kulzhabasy in Kazakhstan (Otar, Djambul Oblys) // INORA. – 2013. – № 65. – P. 1–6.