Берел, могильник

Находится в 7 км от одноименного села (Катон-Карагайский р-н, ВКО).

Памятник расположен на ровном высокогорном плато, окруженном отрогами гор и ограниченным реками Бухтарма, Кандысу (Сохатушка, Буланты). История изучения могильника начинается с XIX века и связана с именем В.В. Радлова, исследовавшего Большой Берельский курган в 1865 г. наряду с Катандинским. В 1959 г. по инициативе С.И. Руденко Южно- Алтайская экспедиция Государственного Эрмитажа под руководством С.С. Сорокина продолжила исследования погребальных памятников Алтая, в том числе доисследование Большого Берельского кургана. Новый этап в исследовании памятника начинается в 1998 году, когда совместная казахстанско-французская экспедиция под руководством З. Самашева приступила к раскопкам кургана № 11 – второго по величине во всем комплексе. Изыскательские работы на этом памятнике продолжаются и в настоящее время Восточноказахстанской археологической экспедицией (ВКАЭ) Института археологии им. А.Х. Маргулана под руководством З. Самашева. За 20 лет археологического изучения памятника казахскими археологами получен уникальный материал. Исследованы курганы, которые можно отнести к разряду элитарных, а также те, которые можно отнести к лицам более низкого социального положения, в том числе к рядовым. Уникальная сохранность материала из курганов с мерзлотой позволила провести междисциплинарные исследования. Изделия из сопроводительного предметного комплекса (седла, плакированные золотом и оловом деревянные украшения конского снаряжения, детали одежды) реконструированы в лаборатории «Остров Крым», разработавшей и применившей передовые технологии реставрации.

В 1998 г. на могильнике Берел были начаты раскопки двух курганов – № 11 и 18. В 1999 г. здесь уже проводились комплексные исследования с привлечением геокриологов, геологов, геоморфологов, почвоведов, палинологов, ботаников, зоологов, архитекторов, медиков, генетиков, палеоантропологов, реставраторов, этнографов и других специалистов. В полевых исследованиях 1998–1999 гг. принимали участие ученые из Бельгии, Италии, России, Франции и других стран.

Уникальность курганов Береля, как и других крупных объектов пазырыкской культуры Алтая (VI–III вв. до н.э.), заключается в сохранности мумифицированных останков погребенных людей, лошадей, изделий из органики, недоступной обычно в погребениях других регионов. Эта особенность характерна для ряда курганов пазырыкской культуры на территории Алтая, включающей смежные районы Казахстана, России, Монголии. В целом предполагается, что ареал пазырыкской культуры охватывал Саяно-Алтайское нагорье, Западную Монголию и Восточный Туркестан.

В рамках проведения комплексных исследований были выявлены условия образования подкурганной мерзлоты известными ученымигеокриологами А.П. Горбуновым и Э.В. Северским. Основными условиями являются нужное соотношение параметров погребальной камеры, в том числе глубины, размеров кургана, его конструкции (большие плиты в основании наземной части, слой плит средних размеров над ними и покрытие галечником сверху) и, конечно, природно-климатические условия. В результате внутри камеры создавался определенный температурно-влажностный режим, благоприятный для образования линзы мерзлоты.

Площадь могильника составляет 1 000×4 000 м2. По степени интенсивности скоплений курганы условно разделены на четыре группы. З. Самашев предположил, что каждая гряда или группа курганов маркирует династийную принадлежность погребенных к различным родоплеменным (семейно-клановым) подразделениям. На могильнике Берел визуально по параметрам и сложности конструкции выделяются курганы-доминанты. В совокупности с характером предметов, сопроводительного захоронения лошадей, их декора и т.д. ‑ престижности, золотого покрытия убранства лошадей и одежды – можно говорить о наличии курганов представителей элиты, отражении в курганах социальной ранжированности «берельцев».

В основном курганы группы имеют овальную в плане форму. На примере кургана № 11(диаметр 33,5×22,8 м; высота – чуть более 2 м) можно рассмотреть конструкцию сооружения. В основе кургана была мощная крепида, сложенная из массивных вертикальных каменных плит и блоков по периметру. Снаружи она была засыпана мелкими камнями, галечником, заполнение между двумя рядами плит и блоков состояло из меньших по размеру камней. В основании курганов были уложены с напуском друг на друга массивные плиты и блоки по направлению от центра кургана по принципу «чешуи», зазоры между которыми заполнены галечником и щебнем. Целью сооружения такой платформы явилось, видимо, воспрепятствовать расползанию кургана. Следующий слой состоял из плит и камней средних размеров, уложенных в относительном порядке. Это наиболее мощный по толщине слой. Сверху все сооружение было плотно покрыто так называемым панцирем – мелкими колотыми камнями, щебнем, галечником. Очевидно, что последний слой выполнял функцию основного изолирующего компонента. Такая конструкция препятствовала испарению воды, что способствовало образованию линзы подкурганной мерзлоты. С западной и восточной сторон, у края кургана, выявлены два рва, заполненных мелкими камнями, и каменная дорожка. О сложности погребально- поминальной обрядности, многоэтапности его свидетельствует и такой конструктивный элемент, как скопления мелких плиток, лежащих на уровне древней дневной поверхности.

Могильная яма имела размеры 4,9×4,0 м, глубину – 5,0 м. Внутреннее устройство ее характерно для памятников пазырыкской культуры: на дне ямы был установлен трехвенцовый лиственничный сруб, перекрытый плотно уложенными полубрусьями, полотнищами бересты и кустарником курильского чая Dasyphora fruticosa. Выявленные фрагменты органики предполагают войлочное покрывало. Размеры сруба составили 3,65×2,15×1,40 м. Внутри сруба на возвышении была установлена колода, выдолбленная из цельного ствола лиственницы, длиной 2,73 м. На углах крышки колоды были установлены четыре бронзовые, покрытые золотой фольгой скульптуры хищной птицы, возможно, орлиного грифона. Курган содержал останки двух человек – мужчины и женщины, ориентированных головами на восток. Установлено, что у мужчины была прическа или парик, борода и усы.

В качестве сопроводительного предметного комплекса можно назвать характерные для памятников пазырыкской культуры атрибуты: фрагменты керамического кувшина, двух деревянных столиков на ножках. За северной стенкой сруба было совершено сопроводительное захоронение 13 лошадей, уложенных в два яруса. Ярусы с лошадьми были отделены друг от друга слоями бересты и курильского чая между ними, настил из берестяных полотнищ на крыше сруба распространялся и на конский отсек. Лошади были ритуально умерщвлены ударом чекана в лоб. Животные, взнузданные и оседланные, головы некоторых из них украшены масками, увенчанными деревянными моделями рогов теке в натуральную величину, в результате принимали вид, т.е. «преобразовывались» в мифических животных. Это усиливалось изображениями животных, птиц, фантастических существ, образами которых декорировали конское снаряжение. Седла лошадей представляют древнейшие известные на территории Казахстана образцы мягких седел. Седельные покрытия украшены изображениями животных, нанесенных с использованием аппликации и вышивки. Останки лошадей с шерстью, мягкими тканями и содержимым желудков позволили ученым произвести разноплановые исследования.

Из курганов, относимых к элитарным, можно назвать также объекты №№ 9, 10, 36. В кургане № 10 особенно выделяются седла, декорированные композициями с шествием восьми сфинксов; восьми орлиных грифонов; сценой терзания тигрогрифоном оленя. В комплект снаряжения двух лошадей входили щиты, составленные из округлых в сечении палочек. Основные образы конского убранства – стилизованные орлиные грифоны, архары, кабаньи клыки из дерева, рыба, стилизованный орнамент. Шедевром древнекочевнического искусства являются бляхи-пуговицы с резным изображением свернувшегося в кольцо архара; плакетка с изображением оленя, задняя часть туловища которого вывернута; трехмерная композиция копытного животного, на лопатке и бедре которого вырезаны изображения головы архара и другие украшения.

Курган № 9 выделяется погребением чловека, вероятно, связанного с выполнением ритуальных функций. В погребальной камере глубиной 3,5 м, перекрытой бревнами, северо- западная половина ямы содержала захоронение лошадей. Помимо мощного перекрытия слоями камней и плит, сакральная сущность сопроводительного захоронения лошадей подчеркивалась стелой, установленной в ногах животных. В северо-восточном углу стояла лестница, прислоненная к стенке ямы. Она выполнена из ствола дерева с короткими обрубками ветвей. Традиционное сопроводительное захоронение пяти взнузданных и оседланных лошадей было частично перекрыто отдельными полотнами бересты. В срубе были захоронены мужчина и женщина. В качестве сопроводительного захоронения коней умерщвлены пять животных. Останки мужчины выявлены за стенкой сруба, куда он был перемещен в результате ограбления. Потревоженные останки молодой женщины сопровождали золотые серьги, декорированные зернью, зеркало в чехле на поясе, терочник, костяной наконечник стрелы, а также бронзовый миниатюрный сосуд-курильница с восемью окатанными камнями и семенами кориандра внутри, бронзовый и костяные наконечники стрел, деревянные фигурки сфинксов, плакированные желтой фольгой (фрагменты гривны), пуговицы, нашивки от одежды. На костях конечностей женщины зафиксированы отверстия, говорящие о посмертных манипуляциях с телом. Схожее захоронение женщины выявлено в кургане № 2 со следами посмертных манипуляций в виде отверстий в конечностях, с декором одежды из золотой фольги, с бронзовым зеркалом с зооморфной ручкой в виде профильной фигуры хищного зверя в кожаном чехле на поясе, терочным камнем, зернами (кориандр?), керамическими сосудами, деревянным столиком с хвостовой частью коня и железным ножом. За северо-западной стенкой сруба находились захоронения семи лошадей. Факт сверления нижней челюсти погребенной женщины зафиксирован также в берельском кургане № 16.

Среди курганов Береля выделяется объект № 36. Среди основных конструктивных элементов выделяется вертикально установленная плита длиной 1,20 м, надмогильное перекрытие из мощных блоков массой 200–500 кг. Человек был захоронен в каменном ящике в сопровождении коня. Декор конского снаряжения состоял из 66 элементов, выполненных из рога марала с использованием красной краски. Основным анималистическим образом является лосегрифон.

В последние годы были исследованы объекты вокруг кургана № 1, курган № 5 и др. Дата, полученная для кургана № 1 – 267 г. до н.э., кургана № 11 – 363 г. до н.э.

Непременный элемент памятников пазырыкской культуры – захоронения лошадей. Известный археозоолог П.А. Косинцев на основе анализа костных останков из курганов Береля пришел к выводу о том, что подбор лошадейдля захоронения, вероятно, осуществлялся в соответствии со статусом погребенного. Лошадей для погребения отбирали по полу (самцы), по возрасту (неестественно низкая доля молодых особей) и в ряде случаев – по размеру (отбирались породистые особи).

Относительно этнической принадлежности населения пазырыкской культуры, в том числе древних «берельцев», предполагается, что они являлись юечжами. Научная ценность памятника заключается в уникальной возможности провести междисциплинарные комплексные исследования материалов. Эта возможность не была упущена казахскими археологами. Благодаря чему удалось реконструировать многие стороны жизни древних кочевников Казахского Алтая, в том числе ряд аспектов религиозно-мифологической стороны. В изучении жизни населения Береля в раннем железном веке принимали участие палеоботаники, палеоантропологи, генетики и др. Исследовались следы на костных останках людей, свидетельствующих о посмертной мумификации тел; антропологический тип погребенных, их возраст и пол; содержимое желудков коней, позволившее установить растительность и время года захоронения; технику резьбы по рогу и дереву и т.д.

Помимо памятников эпохи ранних кочевников, в долине выявлены древнетюркские погребально-поминальные сооружения. Сакральная ценность для современных жителей Казахстана заключается в святости долины – места погребения предков. Некоторые курганы были воздвигнуты над представителями элиты древнекочевого общества. Здесь совершались многоэтапные погребально-поминальные обряды. Коней, умерщвленных для погребения, маскировали под диких копытных животных, в данном случае – теке. Кони в масках с рогами или навершием, как правило, лежали первыми, возглавляли церемониальные процессии. Образы рогатых коней, коня-козла отражают мифологические представления, распространенные для кочевников Евразии и их соседей. Возможно, мифические существа ‑ «птица-олень-конь» ‑помогали представителям элиты достигнуть небесных пастбищ.

Эта долина сохранила свое значение как сакральное место и сегодня. Памятники относятся к тому времени, когда складывались основные элементы культуры номадов –как материальной, так и духовной, этические нормы, эстетические идеалы, идеология.

В настоящее время в долине открыт музей.

Объект посещаем.

Источники

Горбунов А.П., Самашев З., Северский Э.В. Сокровища мерзлых курганов Казахского Алтая (по материалам могильника Берел). ‑Алматы: ТОО «Иль-Тех-Кітап», 2005. – 114 с.

Кашкинбаев К. Берелские лошади. Т. ІІ. Палеопатологические исследования. – Астана: издательская группа ФИА, 2013. – 348 с.

Китов Е.П. Посмертные повреждения на черепах из могильника Берел (новые данные о мумификации?) // Тр. ФИА. – 2013. – Т. IІ. – С. 237–241.

Косинцев П.А., Самашев З. Берелские лошади. Морфологическое исследование / Материалы и исследования по археологии Казахстана. – Астана: Издат. гр. ФИА, 2014. – Т. 5. – 368 с.

Самашев З. Берел. – Алматы: Таймас, 2011. – 236 с.

Самашев З.С., Бородовский А.П. Роговые украшения конской узды и упряжи из Берельского некрополя // АЭАЕ. – 2004. – № 3 (19). – С. 82–87.

Самашев З., Ермолаева А.С., Джумабекова Г.С. Казахский Алтай в I тысячелетии до н.э. // Казахстан в сакскую эпоху: коллективная монография. Отв. ред. А.З. Бейсенов. – Алматы: Институт археологии им. А.Х. Маргулана, 2017. – С. 101–156.

Самашев З., Мыльников В. Деревообработка у древних скотоводов Казахского Алтая. – Алматы: ОФ «Берел», 2004. – 240 с.

Самашев З., Фаизов К, Базарбаева Г. Археологические памятники и палеопочвы Казахского Алтая. – Алматы: ОФ «Берел», 2001. – 107 с.

Сорокин С.С. Большой Берельский курган (Полное издание материалов раскопок 1865 и 1959 гг.) // АСГЭ. – 1969. – Т. X. – С. 208–236.

Слюсаренко И.Ю. Датирование скифских древностей Евразии: современные тенденции, достижения, проблемы, перспективы // «Terra Scythica»: матер. междунар. симпозиума «Terra Scythica». – Новосибирск: Изд-во ИАЭт СО РАН, 2011. – С. 239–251.