Турбат, сакральный комплекс

Вокруг Турбата расположено действующее кладбище. Захоронения архаического типа на нём предполагают его древнее происхождение. Не исключено, что Турбат (старые наименования Хозиян/ Хузиен/Гузийан, Санджаб, Ягма), название которого означает прах, могила [святого] (араб., персид.), ещё до погребения там Исмаил ата обладал сакральным содержанием, связанным с доисламскими культами. Природные объекты вблизи Турбата, находящегося в живописном месте у северных склонов хребта Каржантау, воспринимались как священные и достойные поклонения.

Сакральная история комплекса основывается на местных преданиях и немногих сведениях об Исмаил ата в «Трактате о святых Мадинат ал-Байда и Испиджабе» (конец XVII – нач. XVIII в.). Другим источником являются алидские генеалогии казахских ходжей, ведущих родословную от Мухаммада ибн Али аль-Ханафии, третьего сына имама и праведного халифа Али, изложенные в разных редакциях «Насаб-наме» и других сочинениях.

Культ Исмаил ата дал начало формированию одноименного сакрального и архитектурного комплекса. Он носит отчётливо выраженный синкретический характер. На дому- сульманские верования с их обожествлением природных сил и объектов накладываются суфийские традиции, практики и ритуалы.

О доисламских истоках происхождения комплекса Исмаил ата говорит местный фольклор, отражённый частично в поздних письменных источниках. По устойчивой легенде, Исмаил ата, как и в официальной алидской генеалогии, происходит из рода ханафии. Жил вместе с казахами в местности Хозиян (Гузийан) на западной стороне большой горы Космола. Во время нападения врагов (по одной версии – кыпчаков, по другой – калмаков) были убиты его отец Ибрагим ата, мать и старший брат, а 20-летний Исмаил взят в плен, где провёл 20 лет. Он охранял и пас скот. В легендах заметна суфийская компонента, поскольку Исмаил ата много времени провёл в пещерах, посвятив себя Богу, исполнял зикр. Овцы якобы слушали его и подражали ему. Чудесным образом скот, который он пас, был на удивление здоровым и упитанным. В итоге Исмаил ата выступает покровителем скотоводов и пиром местных казахов из рода канглы. Синтез суфизма с местными поверьями, восходящими к древним культам плодородия, нашёл отражение в структуре и составе сооружений комплекса, носящего имя Исмаил ата.

Начало фольклорно-этнографическому изучению комплекса положил А.А. Диваев [1901]. После почти векового забвения эта линия исследований была продолжена в публикациях по народному исламу в Южном Казахстане и в связи с изучением письменных источников и алидской генеалогии казахских ходжей (Р.М. Мустафина, М. Мирхалждаров, Ж.М. Тулибаева, А.К. Муминов, Девин ДиУис и др.). В 1981–1983 гг. обследован в ходе паспортизации памятников архитектуры экспедицией института «Казпроектреставрация» Министерства культуры КазССР. Комплекс включён в Свод памятников истории и культуры Казахстана (Б.Т. Туякбаева, А.Н. Проскурин). Тогда же были проведены первые ремонтные и реставрационные мероприятия. В первой половине 1990-х гг. обследовался археологами института «Казпроектреставрация» (А.О. Итенов, Е.Х. Хорош). К началу 2000-х гг. реставрационные работы в основном были завершены, территория комплекса благоустроена.

В комплекс входят: мазволей Исмаил ата, мавзолей Кошкар ата, чилляхана, тааратхана, мавзолей Жабраил ата, мечеть, входные ворота (дарвазахана), хозпостройки.

Мавзолеи Исмаил ата, Кошкар ата, чилляхана и тааратхана образуют внутренний дворик, к которому примыкает северная стена действующей мечети. С востока к мавзолею Исмаил ата прилегают остатки протяжённого сооружения, предположительно бывшего медресе. Этот основной дворик перетекает во второй, образованный мечетью и мавзолеем Жабраил ата. Весь комплекс возведён из жжёного кирпича на известково-ганчевом растворе, без фундаментов и наружных штукатурок. Комплекс складывался на основе метода свободной планировки, при котором большую роль играли рельеф местности, живописный ландшафт. Неожиданные ракурсы сооружений в целом обогащают восприятие комплекса.

В комплексе видное место занимает сооружение, за которым закрепилось название «чилляхана» (XV–IX вв.). Сооружение, вероятно, было перекрыто двойным сфероконическим куполом (внутренний на восьмерике, внешний −на 16-гранном барабане). Чилляхана –это уединённые, чаще всего подземные сооружения. Их конструкция уподоблялась могилам. Это соответствовало ясавийскому ритуалу чилла – «умертвить на время плоть и дать душе воспарить к Богу». Архитектурно чилляхана в Турбате стоит в одном ряду с мавзолеями, ничем от них не отличаясь. Функционально также мало напоминает место уединения для поста. Возможно, что первоначально сооружение предназначалось для других целей. Тааратхана (вторая пол. XIX в.) самостоятельного значения не имеет. Помещение образовано за счёт сплошной ремонтной стены, объединившей дворовые фасады мавзолея Кошкар ата и чилляханы. Предназначено для ритуального омовения. Собственно тааратханой (тахаратханой) не является. Подобные сооружения возводились на расстоянии от мечети и святых могил в целях достижения ритуальной чистоты. В 2000-х гг. сооружена большая тааратхана для нужд функционирующего комплекса в саду, напротив мечети, с современной сантехникой. Мечеть (XV в. – 2000-е гг.) расположена в южной части внешнего двора. Квадратная в плане девятикупольная постройка. Сложена из квадратного жжёного кирпича. Ремонтные работы 1950-х гг. сильно исказили её облик. С южной стороны, где находится вход в михрабный зал, был пристроен деревянный трёхпролётный айван. В 2000-х гг. на его месте из современногокирпича была возведена протяжённая арочная галерея (айван), выполняющая роль «летней мечети». Входные ворота, связывающие комплекс с внешним миром (дарвазахана, XIX в.), находятся примерно в 100 м от основных построек, главным фасадом выходя на центральную улицу Турбата. Представляют собой портально- купольное сооружение с арочными проёмами, раскрытыми на четыре стороны (чортак, четырёхарочный киоск). Уличный фасад оформлен в виде плоской стрельчатой арки, в которой устроен широкий проём с двухстворчатой дверью. В резном орнаменте дверных полотен имеется дата: 1886–1887 гг.

Памятник архитектуры республиканского значения. С 1982 г. охраняется государством. Объект паломничества и религиозного туризма.

Источники

Генеалогические грамоты и сакральные семейства: насаб-нама и группы ходжей, связанных с сакральным сказанием об Исхак-Бабе в XIX–XX веках. – Алматы: Дайк-Пресс, 2008. – 368 с.

Диваев А.А. Предание о Хазрет-и-Исмаил-ата // Туркестанские Ведомости. – 1901. – № 20. – С. 24–25.

Исламизация и сакральные родословные в Центральной Азии: наследие Исхак-Баба в нарративной и генеалогической традициях. – Алматы: Дайк-Пресс, 2008. – Т. 2. – 363 с.

Мирхадаров М. Зират орындар.– Шымкент, 1999. – 64 б.

Муминов А.К. Шиитские культурные влияния на Центральную Азию: (На примере деятельности ‘алидов // Ars Islamica: в честь Станислава Михайловича Прозорова / сост. и отв. ред. М.Б. Пиотровский, А.К. Аликберов. – М.: Наука – ИВЛ, 2016. – С. 647–728.

Мустафина Р.М. Представления, культы, обряды у казахов. – Алма-Ата: Қазақ университеті, 1992. – 176 с.

Тулибаева Ж.М. Трактат о святых Мадиат ал-Байда и Испиджабе // Вестник КазНУ им. аль-Фараби: Сер. историч. – 2003. – № 3 (30). – С. 8–16.

Туякбаева Б.Т., Проскурин А.Н. Архитектурный комплекс Исмаил-ата // Свод памятников истории и культуры Казахстана. – Алма-Ата: Гл. ред. «Қазақ энциклопедиясы», 1994. – Т. 1: ЮКО. – 368 с. – С. 184–186.

Хашимов М.А. Религиозные и духовные памятники Центральной Азии. – Алматы: СаГа, 2001. – 251 с.

Devin DeWeese. “Sacred History for a Central Asian Town: Saints, Shrines, and Legends of Origin in Histories of Sayram, 18th – 19th Centuries,” Figures mythiques des mondes musulmans, ed. by D. Aigle. – Aix-en-Provence, France: Edisud, 2000. – P. 245–295.