Жетыасар, археологический комплекс

Жетыасар, археологический комплекс.

Восточное Приаралье с глубокой древности являлось одной из важнейших зон постоянных культурных и этнических контактов между скотоводами Великого евразийского степного пояса и земледельцами древнейших оазисов Средней Азии. Историческая традиция сохранила представление о Сырдарье, именуемой античными авторами Яксарт, средневековыми тюркскими источниками Йинчю-угуз, арабскими авторами Сейхун, как о границе двух миров – северного Турана и южного Ирана, скотоводов и земледельцев, города и степи.

Восточное Приаралье (и прежде всего, северная часть обширной древней Сырдарьинской дельты) было своеобразным «перекрест ком» исторических путей передвижения народов, важных миграционных, а также торговых дорог. Здесь же располагались места традиционных «зимовок» скотоводческих и полуоседлых племен. Физико-географические особенности этого региона обеспечивали специфические условия исторических процессов взаимодействия разных племен и племенных групп, представляющих разнообразные культурно- хозяйственные типы. Именно здесь формировались условия устойчивого сосуществования на протяжении столетий представителей различных этносов. Все это обусловливало специфику и сложность происходящих здесь активнейших этногенетических процессов, что позволило известному археологу С.П. Толстову еще в 1940-е годы выделить Приаралье как территорию особо значимую в этнической истории, назвав его «Аральским узлом этногенеза».

Сакральность памятников Жетыасарского оазиса, прежде всего, заключается в символизме элементов сложной и насыщенной этнической истории, находящих отражение в археологических памятниках, которыми богат Жетыасарский оазис. Необычайная устойчивость и особый консерватизм при внешнем архаизме проявляются во всех аспектах джетыасарской культуры: топографии и планиграфии городищ; строительных приемах; принципах фортификации, внутренней жилой застройки, погребальных сооружений и обрядов; керамике, основных предметах быта и одежде. Также практически не менялись хозяйство и социальная организация, насколько об этом можно судить по археологическим находкам. Расположение джетыасарских городищ на Шелковом пути и исторических путях передвижения скотоводческих племен и связанные с этим широкие торговые связи не повлияли на облик культуры, а возможно, способствовали ее консерватизму и внешнему архаизму. Единообразие культурных черт дают уникальную возможность четко выявлять инокультурные элементы и прослеживать характер, направленность и степень проявления типов и форм контактов. Джетыасарская культура открывает страницы этнической истории Казахстана, некоторых исторических этапов формирования казахского народа, свидетельствуя о мощном взаимодействии двух этносов – тюркского и так называемого «иранского суперэтноса». Джетыасарская культура на протяжении своего существования (начало I тыс. до н.э. –IX в. н.э.) связана с именами саков, алан, кангюев, эфталитов, хионитов, огузско-печенежскими племенами и многими другими, сыгравшими заметную роль в этнокультурной истории фактически всех евразийских народов. Джетыасарский археологический комплекс во всем многообразии представляет страницы истории Шелкового пути –символа диалога, мирного сосуществования, взаимообогащения. Многолетние археологические исследования памятников Жетыасарского оазиса позволили получить артефакты, подтверждающие межцивилизационный обмен в течение длительного времени между различными сообществами, располагающимися на Шелковом пути. Находки из разновременных погребений китайских одноцветных и полихромных шелков, полихромных узорных иранских и сирийских шелков свидетельствуют о торговых связях джетыасарской культуры. Интересной находкой является фрагмент полихромного хлопка, структурно идентичного узорным иранским шелкам, что может свидетельствовать о распространении технологий ткачества.

Большое количество находок свидетельствует о постоянных и длительных контактах со степными племенами. Так, исследование одежды джетыасарцев, основанное преимущественно на материалах могильников Алтынасара, позволило очертить круг аналогий в евразийских степях. Многие детали мужской и женской одежды носителей джетыасарской культуры находят аналоги в материалах, прежде всего, евразийских степей савроматского и сарматского времени, а также в относимых к юечжийским некоторым богатым погребениям Тилля-тепе. Кожаные одежды всадниц и войлочный чепрак с шерстяной узорной каймой, найденные в погребениях, наиболее близки к пазырыкским древностям Алтая. Украшенные позолоченными кожаными фестонами головные уборы, туалетные сумочки перекликаются с найденными в раннегуннских курганах Монголии. Эти связи подтверждают и находки керамики, котлы гуннского типа, предметы вооружения, детали конского снаряжения и ременная гарнитура, а также фибулы.

Найденные в могильнике возле Большого Косасара три полихромные пряжки известны по раскопкам в Венгрии и в Северном Причерноморье IV–V вв. н.э. Среди джетыасарской керамики представлены формы, типологически близкие к керамике Южного Казахстана и Тянь-Шаня. Браслеты из могильников Томпак-асара и Бедаикасара находят аналогии среди древностей Восточной Европы и Средней Азии. Аналогии браслетам с изображением голов змей известны в могильниках Северной Бактрии I в. до н.э. – II в. н.э. В ходе раскопок Томпак-асара обнаружены халцедоновые скобы для крепления ножен меча. Находки подобных скоб многократно зафиксированы прежде в Корее и в погребениях эпохи Хань, а такжевстречаются в погребальных комплексах сарматов Поволжья. Связи с другими регионами прослеживаются по находкам бронзовых зеркал – «пелопонесского», «бактрийского» и др. типов, находящих аналогии в памятниках савромато-сарматов Поволжья и Западного Казахстана, скифов Северного Причерноморья, Средней Азии, Греции и других регионов. Встречаются и импортные китайские зеркала. Технология производства местных зеркал необычна – это горячая ковка высокооловянистых бронз с закалкой. Такие зеркала обнаруживаются в могильниках сарматов Поволжья, Приуралья и Средней Азии. Эта технология, вероятно, сформировалась в Юго-Восточной Азии, впоследствии распространилась на Востоке (Китай, Индия, Средняя Азия, Иран) и связана в основном с производством культовых предметов: гонгов, зеркал, браслетов, курильниц, цимбал, чаш и киаф. В ходе раскопок городищ и некрополей Алтынасара, Томпакасара, Бедаикасара, Большого Косасара, найдены 22 сасанидские и парфянские геммы из халцедона, сердолика, хрусталя и альмандина. Геммы могли проникать как результат торговых отношений или в качестве военной добычи.

Важным свидетельством существования обмена являются массовые находки бус из полудрагоценных камней, происходящих из разных регионов Евразии: янтарных из Прибалтики; коралловых со Средиземноморского региона; гагатовых из Кавказа; вероятно, из Индии поставлялись сердолик, агат, нефрит, халцедон и горный хрусталь, из которых также изготавливались бусы. Большинство стеклянных бус изготовлено на золе растений пустынной зоны в традициях ближневосточной школы стеклоделия. Найдены многоцветные и одноцветные бусы египетского происхождения, изготовленные из тянутой палочки, однократным обертыванием, спеканием кусочков стекла. Часть бус по своим морфолого-технологическим признакам близка к фиолетовому китайскому бисеру. Есть технологические свидетельства, что часть бус и стеклянных резных сосудов могла быть изготовлена в Византии.

Очевидно, в конце I тыс. до н.э. отдельные группы племен саргатской и гороховской культур переселились в Жетыасарское урочище с Зауралья и Приуралья. Подтверждением этого служит керамика, найденная в погребальных комплексах. Именно с влиянием этих культур связывают появление в джетыасарской среде мужских антропоморфных бронзовых фигурок и зооморфных налепов на керамике (изображения медведей на керамике).

Итак, взаимодействие различных культур, приводящих к обогащению общечеловеческими ценностями в течение нескольких веков, подтверждается многочисленными артефактами (китайские одноцветные и полихромные шелка, полихромные узорные иранские и сирийские шелка, а также двухслойная хлопковая ткань; котлы гуннского типа; китайские зеркала, а также «пелопонесские» и «бактрийские» зеркала, находящие аналогии среди савромато-сарматских и скифских древностей Поволжья, Северного Причерноморья, Средней Азии и в других местах; технология производства местных зеркал, происходящая из Юго- Восточной Азии; янтарные бусы из Прибалтики, стеклянные, вероятно, египетского и византийского происхождения, коралловые со Средиземного моря, бусы из полудрагоценных камней индийского происхождения, гагатовые бусы, вероятно, кавказского происхождения; парфянские и сасанидские геммы; антропоморфные и зооморфные изображения из Приуралья и Зауралья; сарматские фибулы; керамика и т.д.). Приведенные при анализе находок аналогии свидетельствуют об обширных связях джетыасарской культуры. Надо заметить, что наиболее тесной была связь с кочевыми племенами степного пояса Евразии.

Судя по археологическим находкам, этот регион обживался человеком еще в периоды неолита и бронзового века, но особенно интенсивно осваивался он в I тыс. до н.э. и I тыс. н.э. Письменные источники чрезвычайно редко и скупо упоминают области Восточного Приаралья, однако это не помешало многим ученым связывать регионы с именами саков, алан, кангюев, эфталитов, хионитов, огузско-печенежскими племенами и многими другими, сыгравшими заметную роль в этнокультурной истории фактически всех евразийских народов.

Показательна и вся экологическая характеристика региона. Огромные открытые равнинные пространства при наличии развитых сложнейших речных систем обеспечивали расселение и легкость передвижения. Формирование пространства для подобных историкоэтнических процессов в большой степени определялось тем необычным географическим положением, которое занимало Восточное Приаралье на Евразийском континенте. Практически – это широкий пояс, полукругом охватывающий громадную территорию и соединяющий области азиатских и европейских степей.

Примыкающая с востока к Аральскому морю аллювиальная равнина, почти сплошь прорезанная староречьями огромной древней Сырдарьинской дельты, в плане представляет собой огромный треугольник. Последний занимает свыше 400 км в широтном направлении и 200–250 км в меридиональном, с вершинойна востоке от коридора между хребтами Каратау и Кызылкумским плато, в месте, где Сырдарья выходит на Туранскую низменность.

На огромной территории равнины выделяются четыре системы древних Сырдарьинских протоков: Инкардарья, Жаныдарья, Кувандарья и Пракувандарья (иначе – Эскидарьялык), в основном имевших широтное направление. Все они расходятся радиально от сырдарьинского русла южнее г. Кызылорды.

Обилие пресной воды, теплый сухой климат сделали эту примыкающую к восточному берегу Аральского моря равнину привлекательной для людей, постоянно живших здесь и ведших, по крайней мере с конца эпохи бронзы, комплексное натуральное хозяйство. При этом максимально использовались природные ресурсы: камышовые заросли – в качестве корма для скота, окружавшие оазисы пески – для выпаса овец и верблюдов, паводковые речные размывы – для орошения полей, озера и речные заводи – для ловли рыбы.

В силу географического положения наиболее важные в регионе миграционные пути и торговые дороги, зоны межэтнических и межкультурных контактов в I тыс. до н.э., как и в I тыс. н.э., проходили севернее Жаныдарьинского русла, в бассейне древних северных сырдарьинских протоков – Кувандарьи и Пракувандарьи (Эскидарьялыка), где в рассматриваемый период развивалась джетыасарская культура (с конца эпохи бронзы и по VIII–IX вв. н.э.).

Городища Жетыасарского оазиса. «Огромные, многослойные, хорошо укрепленные джетыасарские городища всегда размещались в непосредственной близости от русла или какого-либо иного естественного водного источника (что также является характерным для данной культуры) и были окружены некрополями, насчитывавшими сотни и тысячи курганов» [Толстов, 1962, с. 137].

Все городища расположены группами (или «гнездами») по 5–7 (до 10) крепостей в каждой группе. В настоящий момент известно не менее 9 групп одновременных ранних поселений. Как правило, поселения такой группы тяготели к крупному протоку и его ответвлениям. При этом одно из городищ (обычно центральное) выделялось своими крупными размерами, расстояние же между крепостями в группе не превышало 2–8 км. Значительно больше было расстояние между отдельными «гнездами», однако высота даже маленьких крепостей при их мощной фортификации позволяла передавать световые сигналы из одной крепости в другую не только внутри группы, но и от одного «гнезда» к другому [Толстов, 1962, с. 139].

Именно в Жетыасарском урочище удалось изучить и типологизировать как жилые, так и погребальные памятники джетыасарской культуры, выявить и проследить динамику русел и ирригационных сооружений.

Вблизи каждого жетыасарского городища располагались некрополи, содержавшие тысячи и десятки тысяч курганных захоронений. Период бытования различных жетыасарских городищ – от двух-трех столетий до тысячи и более лет, поэтому и число курганных могильников вокруг разных городищ было неодинаковым.

Жетыасарские могильники были обязательно привязаны к определенным руслам, как правило, размещаясь на берегах действующего и перекрывая валы и ложе уже нефункционирующего протока или канала. Учитывая, что большинство жетыасарских городищ были обитаемы на протяжении тысячелетия, часть расположенных в их окрестностях протоков за этот период неоднократно заиливалась и переставала существовать, а иные меняли русло; соответственно, и местонахождение различных по времени могильников связано с определенными протоками или их группами.

Естественно, что более ранние некрополи связаны с наиболее ранними протоками. В процессе изучения джетыасарских могильников исследователям пришлось столкнуться с тем, что некрополи отличаются друг от друга не только хронологически. Им удалось зафиксировать факты существования одновременных, но, безусловно, принадлежащих различным этносам могильников, размещенных на разных берегах одного протока или даже рядом на одном берегу. Все курганы первоначально перекрывались земляными насыпями, в абсолютном большинстве случаев окаймленными рвом. Сотрудниками Хорезмской археолого-этнографической экспедиции раскопано 740 курганов, содержавших свыше тысячи захоронений. Под земляными насыпями курганов найдены кирпичные камеры-склепы, а также грунтовые захоронения четырех типов.

Ирригация в Жетыасарском оазисе. Археолого-топографические изыскания, сочетавшие археологические наземные рекогносцировки с дешифрированием аэроснимков и последующим картографированием, выявили непрерывное эволюционное развитие систем орошения Приаралья на протяжении четырех с половиной тысяч лет – от их зарождения в эпоху первобытности, во времена античности, в период раннего и позднего средневековья и вплоть до XIX в.

«Археолого-топографическое изучение оросительных сооружений урочища Жетыасар дает нам возможность свидетельствовать, что примитивные принципы регулирования паводковых вод, известные по ирригации окрестностей Бабиш-Муллы и Чирик-Рабата (IV– II вв. до н.э.), получают дальнейшее развитие в этом районе в I тыс. н.э. Особенности этой „дельтовой“ ирригации – использование дамбированных русел, соединение широтных русел каналами и применение систем углубленных участков замирающих протоков и стариц в качестве бассейнов-водохранилищ» [Андрианов, 1969, с. 202–205].

Природные условия Нижней и Средней Сырдарьи характеризовались непрерывными изменениями гидрографических режимов отдельных протоков, например, при подъеме горизонтов воды во время паводка, наступавшего в наиболее теплое время года и связанного с усиленным таянием снега и льда в горах или при заторах льда («зажоры») зимой. Воды в эти периоды из основного русла широко разливались по ближайшим межрусловым понижениям, старым руслам и старицам. Это было отмечено еще в X в. Масуди, который сообщает, что в Фарабе река заливала пространство в 30 фарсахов, т.е. 200–300 км [Бартольд, 1963, с. 234]. При общих западных уклонах Жетыасарской равнины большинство паводковых потоков устремлялось на запад, поэтому древним земледельцам приходилось затрачивать сравнительно мало усилий для направления вод по арыкам в старицы и старые русла, которые превращались в бассейны-водохранилища. Интересно, что прием использования земледельцами естественных паводковых разливов на Нижней Сырдарье, по-видимому, просуществовал вплоть до XVIII–XIX вв.; об этом, в частности, сообщает Н. Дингельштедт. Описывая старые традиционные приемы орошения у казахского населения, он отмечает, что паводковые воды постепенно через серию обвалованных участков и понижений выводились на 60 верст от основной реки. Наибольшее распространение системы бассейнов водохранилищ, видимо, получили в поздний период жизни Джетыасарского оазиса, когда уменьшилось общее количество воды, поступавшей в основные протоки Пракувандарьи (Северной Кувандарьи).

Все городища Жетыасарского оазиса – памятники истории и культуры Республики Казахстан, находящиеся в списке памятников либо республиканского, либо местного значения. В 2012 г. памятники Жетыасарского оазиса включены в предварительный список объектов Всемирного культурного наследия ЮНЕСКО в качестве компонента серийной транснациональной номинации «Шелковый путь».

Источники

Андрианов Б.В. Древние оросительные системы Приаралья. – М.: Наука, 1969. – 253 с.

Андрианов Б.В., Левина Л.М. Некоторые вопросы исторической этнографии Восточного Приаралья в первом тысячелетии н.э. // Этнография и археология Средней Азии. – М.: Наука, 1979. – С. 94–100.

Бартольд В.В. Туркестан в эпоху монгольского нашествия // Сочинения. – М.: ИВЛ, 1963. – Т. 1. – 763 с.

Байпаков К.М., Воякин Д.А. Города Восточного Приаралья: Дженд, Асанас, Барчкент // История Казахстана // http://old.e-history.kz/ru/books/library/view/1384

Елкина А.К., Левина Л.М. Одежда, ткани и кожа из джетыасарских могильников // Джетыасарская культура. Ч. 5/ Низовья Сырдарьи в древности. Вып. V. – М.: ИЭА РАН, 1995. – С. 31–104.

Левина Л. М. Этнокультурная история Восточного Приаралья. – М.: Изд. фирма «Восточная литература» РАН, 1996. – 396 с.

Левина Л.М., Довгалюк Н.П. Бусы из джетыасарских памятников // Джетыасарская культура. Ч. 5 / Низовья Сырдарьи в древности. Вып. V. – М.: ИЭА РАН, 1995. – С. 202–228.

Левина Л.М., Никитин А.Б. Иранские резные камни из памятников джетыасарской культуры // Джетыасарская культура. Ч. 5 / Низовья Сырдарьи в древности. Вып. V. – М.: ИЭА РАН, 1995. – С. 105–121.

Левина Л.М., Равич И.Г. Бронзовые зеркала из джетыасарских памятников // Джетыасарская культура. Ч. 5 / Низовья Сырдарьи в древности. Вып. V. – М.: ИЭА РАН, 1995. – С. 122–184.

Левина Л.М., Чижова Л.В. О некоторых зооморфных и антропоморфных изображениях в джетыасарской культуре// Джетыасарская культура. Ч. 5 / Низовья Сырдарьи в древности. Вып. V. – М.: ИЭА РАН, 1995. – С. 189–193.

Толстов С.П. Города гузов// СЭ. – 1947. – № 3. – С. 52– 102.

Толстов С.П. По древним дельтам Окса и Яксарта. – М.: ИВЛ, 1962. – 322 с.