Кызылкеныш, комплекс памятников

Объект археологии, истории. Кентский горный массив (абс. высота 1 469 м) находится в восточной части Карагандинской области на территории Каркаралинского района. Значительная часть горной гряды, многочисленные долины, ущелья, зоны предгорных равнин в настоящее время находятся в составе земель Каркаралинского государственного природного парка. Особо значимой из всех таких природных зон Кентских гор является долина Кызылкеныш, что означает на казахском языке «Красная сокровищница». Местность связана с одноименной рекой, имеющей протяженность около 25 км.

Большое количество памятников эпохи бронзы, средневековья, казахские мазары и остатки кыстау, мельниц, ям для получения древесного угля, а также исторические сведения и данные фольклора свидетельствуют о важнейшей роли долины Кызылкеныш в жизни населения на протяжении нескольких тысячелетий.

Памятники здесь обследовал А.Х. Маргулан, впервые посетивший эту благодатную долину в 1946 г. – в ходе первого сезона деятельности Центрально-Казахстанской археологической экспедиции. В составе экспедиции участвовал К.А. Акишев, тогдашний студент Казахского государственного университета им. С.М. Кирова (ныне КазНУ им. аль-Фараби). Затем здесь проводил исследования видный краевед Л.Ф. Семенов из Карагандинского областного историко-краеведческого музея. Кызылкеныш посещали краеведы из Каркаралы – супруги Богдан и Вера Ясенецкие, которые интересовались памятниками, казахскими легендами и преданиями.

Планомерные археологические исследования ведутся с начала 1980-х гг. В течение всего периода исследований приоритетным направлением было изучение памятников эпохи бронзы. В многолетних исследованиях памятников долины Кызылкеныш участвовала большая группа археологов: В.В. Евдокимов, С.У. Жауымбаев, В.В. Варфоломеев, И.В. Рудковский, В.Г. Ломан, Э.Р. Усманова, В.А. Новоженов, И.А. Кукушкин, Ж.Е. Смаилов, А.З. Бейсенов, М.В. Бедельбаева и др.

Согласно материалам из таких памятников, как поселение и могильник Акимбек, могильник Енбексуйгуш, поселение Кызылтас, долина Кызылкеныш была хорошо обжита в андроновскую эпоху, в начале II тысячелетия до н.э., хотя первыми жителями здесь были племена неолита-энеолита. Особое увеличение населения, резкий подъем социально-экономической жизни наблюдается для эпохи поздней бронзы, когда к середине II тысячелетия до н.э. получает расцвет бегазы-дандыбаевская культура Сарыарки.

Памятников этого периода гораздо больше, среди них особое место заслуженно занимает поселение Большой Кент, раскинувшееся на площади 30 га в месте впадения ручья Алат в реку Кызылкеныш. Это самое большое поселение эпохи бронзы Казахстана. Большой Кент являлся значительным для своего времени населенным пунктом в ранге зарождающегося города. Специалисты определяют его статус как протогород. Археологические исследования дали возможность установить, что на площади Большого Кента сохранились остатки 130 построек, которые являлись жилыми домами, хозяйственными сооружениями и разными мастерскими. В центральной части поселения располагалось крупное общественное здание, остатки которого археологи назвали «Большой оградой». Как полагают, здесь могли проводиться собрания древних жителей, а также обрядовые процессы. В ходе раскопок поселения найдено огромное количество образцов керамической посуды, свыше 100 бронзовых предметов, многочисленные высокохудожественные красивые изделия из резной кости, каменные и костяные орудия труда.

Поселение Донгал стал эпонимным памятником для выделения целого пласта, соответствующего периоду завершения эпохи бронзы. Материалы донгальского этапа демонстрируют особенности времени перехода от эпохи бронзы к раннему железному веку. Введен в археологическую номенклатуру термин «донгальская керамика» (керамика донгальского типа). Современные разработки позволили установить, что на основе донгальской керамики формируется керамический комплекс поселений сакской эпохи.

Мавзолей бегазы-дандыбаевской культуры Енбексуйгуш находится у входа в ущелье, на территории одноименного могильника. До раскопок объект представлял собой каменный курган. В ходе раскопок была расчищена большая подквадратная в плане ограда, возведенная из крупных плит. Размеры внешнего ряда стен –9×8,5 м, внутреннего –5,9×5,6 м. В кладке от 4 до 10 рядов плит высотой до 0,8 м. Во внутреннем пространстве сооружения располагался подквадратный ящик размерами 3×2,7 м, высотой до 1,5 м, являвшийся погребальным сооружением. Пространство между стенами и ящиком было плотно забутовано камнями и засыпано землей. Погребальная камера оказалась разграбленной. Это сооружение входит в число каменных мавзолеев бегазинской знати. Как полагают ученые, здесь был погребен правитель долины Кызылкеныш –могущественный вождь, чья власть простиралась на всю округу, экономическим центром которой являлся протогород Большой Кент.

Материалы исследования поселения Большой Кент, расположенного в глубине ущелья, и многочисленных других памятников позволили археологам изучить жизнь и быт древних жителей долины Кызылкеныш. Высокая для своего времени культура, развитые социальные отношения основывались на слаженной многоотраслевой экономике, ведущая рольв которой принадлежала высокопродуктивному животноводству. Благоприятные условия межгорной долины, хорошо защищенной в зимнее время от действий ветров и буранов, позволили древним жителям создать эффективную систему жизнеобеспечения.

По материалам В.В. Варфоломеева, среди 10 поселений хозяйственно-экономической структуры долины Кызылкеныш поселение Кент главенствовало как центр, остальные, как правило, небольшие поселки составляли его округу. Скотоводство было полукочевое, отгонно-яйлажного типа. В летнее время пастухи уходили на берега близлежащих рек, в открытые пространства, где скот нагуливал жир перед зимой. Жили здесь металлурги и мастера по металлообработке. Остатки железоварочных печей на участке Алат, входящем в состав Большого Кента, показывают, что кентские мастера освоили технологию железа еще на позднем этапе бронзового века. Были развиты гончарство, обработка кости, камнерезное дело. Кентская резная кость была ориентирована на спрос со стороны богатой верхушки, поэтому шла на обмен. Эти красивые узорчатые изделия, имевшие и культовый характер, стали одним из устойчивых признаков культурных особенностей того времени, о чем говорят находки на таких крупных поселениях, синхронных Кенту, как Бугулы-1, Мыржык, Шортандыбулак и др.

Долину Кызылкеныш окружают высокие и сплошь каменистые горы. Здесь на камнях растет сосна и можжевельник, ниже, у самого подножия возвышенностей и вдоль реки – осина, береза, тал, кусты ягод. В иных местах можно увидеть каменные бугры, будто выросшие из земли, или же гигантские, со скругленными боками глыбы, будто специально, руками неизвестного кентского великана, расставленные для каких-то неведомых целей. Все светит и играет красным: и камни, и деревья, и кусты, осенью облачающиеся в свои золотисто-красные одежды. Казахи метко назвали эту землю «Красной сокровищницей». Любовь и почтение к этой земле, несомненно, казахам передались из седой древности. Ощущение красоты окружающей природы и понимание благоприятных жизненных условий этой местности переплелись, скорее, еще у древних жителей долины. Гранитные скалы, принимающие разные, иногда причудливые формы, играющие на солнце в яркий день, усиливающие непрерывный грохот и блеск молний, шум воды в дождливую погоду, по ночам создающие таинственные, мрачные образы, вся окружающая природа наложила отпечаток на систему религиозно-мировоззренческих представлений древних жителей. Сакрализация долины Кызылкеныш имела место уже в древнюю эпоху.

Кызылкентский дворец, с давних пор известный у казахов под названием «Кыз Аулие», согласно данным исследований, был построен в XVII в. ойратами, находившимися в дружественных отношениях с казахами. В 1820 г. начальник Сибирского казачьего корпуса, будущий начальник Омской области генерал Семен Броневский, известный в русле важных исторических событий, связанных с открытием Каркаралинского внешнего округа (Қарқаралы дуаны), провел первое исследование дворца. С помощью нанятых им местных казахов он произвел небольшие раскопки, в том числе расчистил пол дворца от завалов. Он оставил первое описание дворца, отметив, что вокруг него имеются и другие сооружения. Дворец упоминается в работах А. Левшина, Н.И. Красовского, описание его имеется в трудах В. Никитина, Н. Коншина, Л. Чермака, Д. Байжумурова, в материалах экспедиции Ф. Щербины. В 1928 г. памятник обследовал И. Чеканинский, который в своей статье рассматривал дворец как ламаистский монастырь. Археолог С.С. Черников в своей статье 1960 г. также уделяет внимание этому памятнику. В ходе подготовки к изданию Археологической карты Казахстана дворец был осмотрен сотрудниками Центрально-Казахстанской археологической экспедиция под руководством А.Х. Маргулана, что имело место в 1950-х гг. Таким образом, памятник, известный у казахов под единственным названием «Кыз Аулие», в опубликованных работах приобрел устойчивое название Кызылкентского дворца.

Археологические раскопки Кызылкентского дворца были начаты в 1985 г. отрядом Института «Казпроектреставрация» (рук. Р.Б. Исмагилов). Дальнейшие исследования были продолжены археологической экспедицией КарГУ. На памятнике в течение полевых сезонов 1986–987 гг. работал студенческий отряд «Эврика» (рук. Ж.Е. Смаилов, нач. отр. А.З. Бейсенов, Е.М. Смагулов), созданный по инициативе профессора А.К. Абилева. Были полностью расчищены дворец и три отдельных сооружения, а также на могильнике, расположенном возле этих строений, вскрыто 10 небольших каменных могил. Ж.Е. Смаиловым и А.З. Бейсеновым было проведено специальное исследование, в котором уделеновнимание вопросам истории ойратского ханства и казахско-ойратских взаимоотношений середины XVII в. Это было крестообразное в плане каменное сооружение с верхним этажом, поддерживавшимся деревянными колоннами. Стены сохранились на высоту 1,2–2,7 м при толщине 0,8–1 м. Вокруг расположены небольшой водоем и три малых сооружения жилого и хозяйственного назначения. Результаты исследования нашли отражение в ряде публикаций. Археологические раскопки показали наличие весьма незначительного культурного слоя. Среди немногочисленных находок имеются фрагменты деревянных ажурных плашек, окрашенных в красный и желтый цвета, фрагменты железных изделий, две круглые свинцовые пули, три фрагмента станковой керамики, бусы, фрагменты слюды и др. Дворец населялся в очень короткий срок, но, видимо, так и не был обжит.

Все раскопанные могилы вокруг дворца являются погребениями казахов, для которых развалины сооружения были святым местом, связанным с калмыцкой девушкой, родившей сына от казахского батыра. В течение длительного времени казахи совершали паломничество к дворцу «Святой девы» (Кыз Аулие), вокруг здания проводились обряды и ритуалы в рамках норм ислама с чтением Корана и принесением в жертву овцы (құдайыға қой атап сойып, құран оқиды, алыстан келгендер сол жерде түнейді).

Считалось, что «Святая дева» покровительствует молодым женщинам, невестам, а посещение этого места принесет удачу, счастье и благополучие в жизни девушек, готовящихся к новой жизни, а также молодым матерям (информаторы: пенсионеры Габдолла Сарсенбаев, 1904 г.р., Муса Токсанбаев, 1900 г.р., и Толеутай Хасенов, 1907 г.р.; лесники Жакан Оразалинов, 1935 г.р., и Ляззат Габдуллин, 1949 г.р., полевые записи А.З. Бейсенова, 1982–984, 1986–987 гг.). Сведения информаторов подтвердили слова генерала Броневского, который в своей работе 1830 г. специально отмечает, что казахи «боготворят» это место и что он увидел там «разные их жертвы из лоскутков материи, костей и шестов с конскими волосами». Когда Броневский приказал казахам расчистить пол дворца, они были «в неизъяснимом страхе».

В результате проведенных исследований в начале 1990-х гг. Ж.Е. Смаилов и А.З. Бейсенов пришли к выводу, что дворец в качестве храма мог быть построен в 1640-х гг. хошоутским князем Хундулен-Убаши (убуши) –соперником Батыра хунтайджи и одновременно сторонником казахских правителей. Он отказался принять участие в «общеойратском» походе на казахов, ссылаясь на то, что с Жангир ханом в дружбе. В дальнейшем Хундулен-Убаши ушел с земель, подвластных Батыру и его сторонникам, и, пройдя через казахские владения, откочевал на Волгу. Именно во время своего движения на запад он мог построить храм, ставший у казахов святым местом «Кызаулие». Результаты этого исследования были опубликованы в 1996 г. Увлекательная легенда о благородной «Шетирежип» и ее сыне, храбром и могучем богатыре «Сына», рожденном от казахского батыра, была записана в 1983, 1986 гг. от Г. Сарсенбаева. Эта же легенда сотрудниками экспедиции Ф. Щербины была записана в конце XIX в. из уст султана Акбая Жолды, жившего в Кентской волости, на зимовке «у ключа Кызылкеныш».

Казахи считали долину Кызылкеныш своего рода земным раем, исходя из природных условий этой земли. Для многих поколений людей счастливый уголок Кентских гор стал средоточием благополучия, территорией добрых духов. В районе могильника Диырмен в начале ХХ в. работала мельница. В долине казахи сеяли пшеницу, просо, ячмень. Жили в долине кузнецы, с чьей деятельностью связывают большие ямы вдоль реки, в которых жгли древесный уголь. Горная гряда в районе поселения и могильника Нарбас связана с легендой о могучем беркуте. «Птица Нарбас» – так его звали из-за того, что он будто бы имел большую голову, нехарактерную для многих своих собратьев. Бытовало несколько вариантов легенды о Нарбасе. Согласно одному из них, этот мощный беркут, умевший раскалывать клювом кость молодой овцы (тоқтының жілігін тұмсығымен қақ айырады), ударился грудью об утес после смерти своего хозяина (информатор Г. Сарсенбаев, 1983, 1986 гг.). Этот камень и был назван в честь беркута. Согласно еще одному варианту (информатор М. Токсанбаев, 1986 г.), Нарбас не погиб, ударившись о камень, а исчез, затаив обиду на людей, поскольку они были виновны в смерти хозяина (ажалы кісі қолынан болған дейді). Но спустя даже много десятилетий, на заре люди могли слышать клёкот орла, доносящийся сверху, хотя самой птицы никто не мог увидеть. После войны это прекратилось. После Нарбаса уже беркутов на Кызылкеныш не было (Нарбастан кейін Қызыкеніште бүркіт атаулы болған жоқ дейтін).

Кызылкеныш имеет историю, удивительным образом запечатленную в названиях современных археологических памятников, материалы которых позволили восстановить, в свою очередь, ее древнюю часть. Могильники и поселения, раскопанные в урочищах Тасырбай (одноименный могильник), Алат (однименное поселение), Акимбек (поселение и могильник), Кыштан (поселение) и многие другие, сообщают нам имена ушедших жителей.

Тасырбай Есбай (Тасырбай Есбайулы), Кыштан Заузан, Акимбек Сеилхан, Акбай Жолды жили в Кентской волости, в урочище Кызылкеныш во второй половине – конце XIX в., и сведения о них попали в записи сотрудников экспедиции Ф. Щербины, среди которых были хорошо знавшие этот район А. Букейханов, Д. Сатыбалдин, М. Чумбалов и др.

Тасырбай Есбай – предводитель аула № 25, 1-го старшинства Кентской волости. Под его управлением было четыре хозяйства (семей) при четырех юртах, четырех землянках (шым уй), одном деревянном доме (агаш уй) и четырех шошала («кухня и кладовая»). Имели скот: 36 лошадей, 12 коров, 30 овец. Зимовали в урочище «Ала ат ольген» при водном источнике – «река Алат». Убирали сено все четыре хозяйства, число копен – 180. Неподалеку от них стоял зимний аул Кыштана Заузана, зачисленный как «аул № 26». Это были хозяйства простых людей, имевших средний достаток. Несколько отличались от таких семей аулы султанов, где было больше хозяйств и проживало больше людей.

Аул № 23 этого же старшинства находился ниже по течению реки, у входа в ущелье. Предводитель этого аула султан Акбай Жолды, как и султан Акимбек Сеильхан, его близкий родственник, проживавший по соседству, известны также и по фольклорным данным как люди грамотные, оказавшие много содействия в устройстве края. У Акбая Жолды в ауле проживали 17 хозяйств, два из которых пользовались трудом наемных рабочих. Имелись пашни под пшеницу – высевали 10 пудов. Сено косили 11 хозяйств, покупали – три хозяйства. С семьей Акимбека Сеильхана были связаны детские годы известного ученого, геолога А. Машанова, несколько лет воспитывавшегося у них (сообщение А.Ж. Машанова А.З. Бейсенову и Ж.Е. Смаилову, 1989 г.).

Долина Кызылкеныш, как и в древности, особо ценилась казахами в зимнее время. Как отмечают сотрудники экспедиции Ф. Щербины, летовки располагались неподалеку напротив ущелья, в открытых долинах реки Талды. Современные археологические исследования позволили ученым сделать вывод о том, что находимые на берегах реки Талды скопления керамики отмечают места летних временных стоянок населения эпохи поздней бронзы, ведущих отгонно-яйлажное скотоводство. Судя по этим данным, основы традиционного хозяйства населения долины Кызылкеныш особо не менялись на протяжении очень длительного времени.

В прошлом страшным бедствием для казахских хозяйств являлся джут. Во время одного джута, имевшего место в 1897–1898 гг., в Каркаралинском уезде пало 45% всего скота. В такие годы на фоне страшного бедствия исключительно возрастало значение особо благоприятных урочищ, которых обходил стороной джут. Одним из таких мест была долина Кызылкеныш. Следующие сведения об этой местности составлены сотрудниками экспедиции Ф. Щербины: «…лучшие сенокосы сочетаются с превосходными зимними пастбищами. Как говорят, на Кызылкеныше не было ни одного джута. Благодаря этому Кызылкеныш привлекает внимание соседей всякий раз, когда наступает джут. В 1898 году здесь спасались многие». В зимнее время на Кызылкеныш прибываеттакже и много «арендаторов из разных волостей». По поводу орошаемого земледелия отмечается, что основные пашни были «на ключе Кызылкеныш», откуда и «проводят воду». «Три тогана» (пруды) было также и на реке Талды.

Кентские горы и долина Кызылкеныш связаны с именем одного из последних ханов Среднего жуза Букея, сына Барак султана, а также с важными событиями, происходившими уже во времена его потомков. Как показывают материалы А. Букейханова, Н. Коншина и др. исследователей, а также фольклорные данные, Букей, прибывший по приглашению местных казахских общин в 1740-х гг. еще в подростковом возрасте, заложил новые основы местного управления, оставив многочисленных потомков. К приходу российских сановников в преддверии открытия Каркаралинского дуана в начале XIX в. местные казахи управлялись престарелым ханом Букеем и его сыном Чингисом в составе 13 волостей, существовавших еще до установления новой окружной администрации. По мнению А. Букейханова, Букей и его сын Чингис, которого казахи также считали своим ханом, похоронены в местности «Хан суйегы» неподалеку от Ботакары.

Имеющиеся данные позволяют считать, что хан Букей первоначально жил в районе урочищ Шалкар и Каратобе (Ханның Қаратөбесі), по-видимому, в окрестностях ущелья Кызылкеныш. Его сын Чингис, взяв от отца «еншы» (долю), выделился отдельной зимовкой в урочище Кызылкеныш, что имело место в середине XVIII в. Султан Акбай Жолды, записанный в материалах экспедиции Ф. Щербины конца XIX в., будучи рожденным от младшего сына Чингиса, унаследовал, согласно казахскому обычаю, эту старую зимовку – «кәріқыстау». Важные события развернулись в 1820-х гг., во время бурной подготовки открытия Каркаралинского дуана, именно вокруг этой старой зимовки Чингиса Букейханова. Зимовка не просто располагалась в чрезвычайно удобной долине Кызылкеныш, о которой слагались легенды, но и считалась своего рода памятью самого хана Букея. Она была опредмеченной основой претензий потомков Букея перед новой властью, а также олицетворяла собой собственные притязания этих султанов, защищавших свои немалые интересы и своего народа. Российская власть в лице генерала Броневского, очень хорошо осведомленного об условиях и качествах местности, планировала устроить новый город Каркаралы именно перед долиной Кызылкеныш, у самого входа в ущелье. Это для Турсуна Чингисова (Жамантай хан), будущего ага-султана Каркаралинского дуана, означало навсегда потерять не только долину Кызылкеныш, но и «отцовский карыкыстау». Во время бурных дебатов Броневскому пришлось уступить энергичному и амбициозному султану Турсуну Чингисову, который вполне мог устроить срыв такого важного мероприятия, как открытие округа. По воле его город Каркаралы был устроен в другом месте.

Живописная долина Кызылкеныш в настоящее время является местом активного посещения многочисленных туристов, паломников. Территория входит в охраняемую зону Кентского лесничества Каркаралинского национального природного парка. Ежедневно обходят долину лесники-госинспекторы Д. Оразалинов и Б. Габдуллин, продолжившие семейную традицию по охране родной природы, занята в сфере туризма госинспектор К. Махамбетшина. Места основных раскопок в настоящее время рекультивированы по инициативе Карагандинского областного управления культуры.

Источники Бедельбаева М.В., Варфоломеев В.В. Кыштан – центральноказахстанское поселение эпохи раннего железа // Номады казахских степей: этносоцио-культурные процессы и контакты в Евразии скифо- сакской эпохи. – Астана, 2008. – С. 241–245.

Броневский С.Б. Записки генерала-майора Броневского о киргиз-кайсаках Средней Орды // Отечественные записки. – СПб., 1830. – Ч. 3. О памятниках древности. – С. 244–252.

Варфоломеев В.В. Относительная хронология керамических комплексов поселения Кент // Вопросы периодизации археологических памятников Центрального и Северного Казахстана. – Караганда: Изд. КарГУ, 1987. – С. 56–68.

Варфоломеев В.В. Кент и его округа (некоторые итоги социокультурного анализа памятников Восточной Сарыарки) // Степная цивилизация восточной Евразии. – Астана: Күлтегiн, 2003. ‒ Т. 1. – С. 88–99.

Варфоломеев В.В. Кент – город бронзового века. Новые исследования в эпоху независимости // Свидетели тысячелетий: археологическая наука Казахстана за 20 лет (1991–2011). – Алматы: Институт археологии им. А.Х. Маргулана, 2011. – С. 85–96.

Варфоломеев В.В., Рудковский И.В. Средневековое погребение на речке Кызылкеныш в Кентских горах // Вопросы истории и археологии Западного Казахстана. – Уральск, 2004. – Вып. 3. – С. 220–225.

Евдокимов В.В., Жауымбаев С.У. Горизонт железоварочных горнов производственной площадки поселения Алат эпохи поздней бронзы // Бегазы-дандыбаевская культура Степной Евразии: сб. научн. ст., посвящ. 65-летию Ж. Курманкулова. – Алматы: НИЦИА «Бегазы-Тасмола», 2013. – С. 228–237.

Кунгурова Н.Ю., Варфоломеев В.В. Орудия и изделия из камня поселения Кент (по результатам трасологических исследований) // Бегазы-дандыбаевская культура Степной Евразии: сб. научн. ст., посвящ. 65-летию Ж. Курманкулова. – Алматы, 2013. – С. 198–217.

Ломан В.Г. Донгальский тип керамики // Вопросы периодизации археологических памятников Центрального и Северного Казахстана. – Караганда: Изд-во КарГУ, 1987. – С. 115–129.

Ломан В.Г. К датировке донгальского типа керамики // Исторический опыт хозяйственного и культурного освоения Западной Сибири. – Барнаул: АГУ, 2003. – Кн. 1. – С. 290–293.

Материалы по киргизскому землепользованию, собранные и разработанные экспедицией по исследованию степных областей. Семипалатинская область. Каркаралинский уезд. – СПб., 1905. – Т. 6. – 348 с.

Смаилов Ж.Е., Бейсенов А.З. Қызылкенiш сарайының зерттелуi // Бiлiм және еңбек. – 1987. – № 6. – 28– 31-бб.

Смаилов Ж.Е., Бейсенов А.З. Исследование Кызылкентского дворца в Центральном Казахстане // Некоторые вопросы истории Казахстана. – Жезказаган: ЖезУ, 1996. – С. 58–67.

Смаилов Ж.Е., Бейсенов А.З. Кызылкентский дворец (Кыз Аулие) // Восточная Сарыарка. Каркаралинский регион в прошлом и настоящем. – Алматы: Эверо, 2014. – С. 254–269.

Усачук А.Н., Варфоломеев В.В. Костяные и роговые изделия поселения Кент (предварительный результат трасологического и функционально-типологического анализа) // Бегазы-дандыбаевская культура Степной Евразии: сб. научн. ст., посвящ. 65-летию Ж. Курманкулова. – Алматы: НИЦИА «Бегазы-Тасмола», 2013. – С. 218–227.